Дорога через пустыню такла-макан

Дорога от Такла-Макана до Дуньхуана

После Такла-Макана дорога пролегала по краю пустыни. Пески беспощадны, засыпают все, даже линии электропередач.

Вихревые потоки. Лучше в них не попадать

Появляются пирамидальные тополя. Городок Чарклык – типичный новострой, с весьма приличными отелями. В городке Хуатугоу нас мило, на броневике, встретила полиция, сразу сообщив, что нам нельзя ничего фотографировать и вообще желательно отсюда побыстрее уехать.

Город был полон полиции и людей в непонятной униформе. Выехав из поселка мы поняли в чем же секретность – вдоль дороги понеслись бесконечные ряды нефтяных вышек.

Бесконечные ряды нефтяных вышек

Начинаются пыльные объезды

Объезды очень и очень пыльные

Взлетаем высоко, это небольшой кусочек горной системы Кунь-Лунь. Через пару часов мы опускаемся снова вниз.

Стараюсь быть убедительным )

Вокруг открывался лунный пейзаж, абсолютно ровный и бескрайний. Песок блестит ярко, сверкает на солнце из-за большого количества соли.

Встреча на какой-то другой планете

Мчимся под 100 км/ч

Натаху разрывают на части )

За этим следовала череда гигантских дюн, а после вдоль дороги понеслись бесчисленные природные пирамиды, до сегодняшнего дня мы такого не видели.

Дюны и отложения гиганских размеров

Начинается Цайдамская низменность

Готовим ролик для канала «Россия!

Кажется, будто их нацелено воздвигал человек. Началась Цайдамская котловина, причудливые пирамиды — это результат выветривания.

Дорога протиснута сквозь сложный рельеф

Сотни километров причудливых пирамид

Кажется, что это рукотворные вещи

К вечеру взлетели до 3800 м., дневная 35 градусная жара спала до 10 градусов.

Дорога через пустыню такла-макан

Знаменитый шведский исследователь Азии Свен Гедин, исследовал Тибет с 1893 по 1902 гг. Литературное творчество Свена Гедина открыло Тибет для западного мира. Кроме ценных письменных свидетельств он, неплохо рисуя, оставил замечательную коллекцию рисунков и акварелей, привезенных из путешествий по Тибету, которые долгое время являлись на Западе единственным документальным свидетельством о далекой и загадочной земле.

После каждого путешествия он выпускал увлекательные книги, богато иллюстрированные своими профессиональными цветными рисунками, ездил с лекциями по различным странам. Его известность вскоре перешагнула пределы его родной страны, он получил всемирное признание, как выдающийся путешественник. Все его поездки по зарубежным странам сопровождались официальными почестями на государственном уровне. Кумир молодежи, почетный член многих географических обществ и кавалер многочисленных орденов из разных стран, его слава первооткрывателя и крупного ученого открыла перед ним двери царственных особ – он общался с императорами, королями, шахами, президентами и высокопоставленными нацистами. Первую свою научную награду – серебряную медаль Русского географического общества он получил за доклад на русском языке в Петербурге. Русский император Николай II содействовал проведению его экспедиций и гарантировал шведскому гостю свободный проезд по железным дорогам России, ради безопасности даровал Свену Гедину эскорт из 4 сибирских казаков для сопровождения его экспедиции 1899–1902 гг. и впоследствии наградил всех казаков орденами Святой Анны за трехлетний поход с Свеном Гедином.

Маршрут нашей Синьцзян-тибетской экспедиции 2006 г. во многих местах совпадал с маршрутами путешествий знаменитого шведского путешественника Свена Гедина – на озере Караколь в Памире, в верховьях реки Сатледжа в Тибете и при пересечении пустыни Такла-Макан. Нам не удалось узнать, есть ли где-либо в Синьцзяне памятник в честь его заслуг, но имя его мы вспоминали достаточно часто.

Такла-Макан – пустыня на западе Китая в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Является одной из крупнейших песчаных пустынь мира, вторая в мире по площади барханных песков после Сахары. Длина с запада на восток свыше 1000 км, ширина до 400 км, площадь песков свыше 400 тыс. км 2 . Песками покрыта центральная часть Таримской, или Кашгарской впадины, их мощность местами достигает 300 м. Зеленые оазисы располагаются по окраинам, главным образом в долинах рек Тарима и Яркенда. В древности ее именовали пустыней страданий или морем смерти, картину ужасов пустыни Такла-Макан дополняло точное определение – «убивающего людей песка».

Мы едим по его маршруту путешествия. Начинается пустынный ландшафт. Протяженные зеленые оазисы, и возделанные поля, уступают место песчаной поверхности, местами покрытой выступившей солью. Из-за жары над дорогой висит марево, и сначала вдали на ней появляется, оторванное от земли большие призрачные видения – миражи, и только при приближении угадываются контуры автомобиля. Мираж автобуса можно принять за «Боинг», а идущего человека – за верблюда. Над пустыней висит молочная пелена, отчетливо видны передвигающие песчаные смерчи. Время для поездки в пустыню не самое привлекательное – весной время постоянных песчаных бурь и синего неба можно не увидеть. Пейзаж выдержан в строгих серых красках. Остается только завидовать прекрасным осенним фотографиям, снятыми фотографами в пустыне Такла-Макан, когда устанавливается ровная осенняя погода – синее небо, золотистые барханы и наполовину засохшие ветвистые тополя с пожелтевшей листвой. Ничего подобного мы сейчас не наблюдаем из-за сильного ветра и обилия пыли я даже не достаю свою фотоаппаратуру.

Для водителя дорога утомительна – абсолютно прямая с ровным асфальтом и однообразным пейзажем, есть все предпосылки заснуть за рулем. Может быть, специально для разнообразия на обочинах дороги в пустыне китайцы поставили манекены полицейских. Уже издалека видно, что это раскрашенная кукла. Об этом знают и водители и пассажиры, но их присутствие как напоминание о дисциплине за рулем, своеобразный дорожный знак.

Меликиават, развалины рядом с Нией, в XI в исламские войска из Кашгара разгромили буддийский город, где было много буддийских монастырей. Развалины города расположены на притоке Хотана, реке Юрункаш. До сих пор здесь находят серебряные монеты. Вход 15 юаней, доехать на осле 1,5 км еще 10 юаней. Местность еще примечательна тем, что здесь добывают минерал жидаит (iade). Это разновидность нефрита, но крайне редкая и относится, поэтому к драгоценным камням. В год его добывают всего 200–300 кг. Из-за своей редкости минерал стоит дорого, и местные жители в его поисках старательно перекапывают все русло реки Хотан, горы гравия свидетельствуют, что поиски ведутся непрерывно уже много лет.

В первый день мы проехали 857 км. Ночевка в Ние. Сегодня предстоит самый значительный суточный пробег – 1050 км поперек пустыни. Дорога эта новая, сквозное движение от Нии в Курлу по асфальтированному шоссе поперек пустыни открыто в 1995 г. Ее общая протяженность составляет 522 километра.

Китай за 3 года осуществил озеленение автодороги через северо-западную пустыню Такла-Макан. Капиталовложения в создание «зеленого коридора» протяженностью 436 км составили 220 млн. юаней (около $26,5 млн.). Для поддержания жизни деревьев используются подземные воды. В 2001 году китайские ученые в экспериментальном порядке высадили на 31-километровом участке автодороги деревья. 95% растений прижились в суровых условиях одной из крупнейших мировых пустынь. В 2004 г. началась массовая высадка кустов тамариска вдоль дороги в пустыне. Особенно красивы они в пору цветения с фиолетовыми цветами на кустах.

Час за часом за окном автомашины мы наблюдаем непрерывное песчаное море, где на сотни километров вокруг нет никаких дорог кроме этого шоссе. Несколько дорог с шлагбаумами на отворотах ведут к нефтяным вышкам. Когда я стоял на высокой вершине песчаного бархана, и передо мной до самого горизонта простиралось море песков с трудом верилось, что через эти пески можно пробиться еще как-то иначе – без асфальтированного шоссе и автомобиля с кондиционером.

Турфанская впадина – самое жаркое место в Китае и самое низкое (расположена к северу от пустыни Такла-Макан, в отрогах Тянь-Шаня), в июле здесь воздух раскаляется до 50 °C, а на горячих камнях можно жарить яичницу. Наименьшая отметка зафиксирована 157 метров ниже уровня мирового океана. Путеводители рассказывают про жару Турфана, где летом пекут лепешки на камнях под солнцем.

По дороге к Турфану попадаем на шикарную платную дорогу со сплошным ограждением, идеальным покрытием и ограничительными знаками скорости 120 км/ч. По обочинам ветряные станции.

В Турфане осматриваем минарет, построенный в 1707 г. – единственная постройка в городе в афганском стиле. Вход, как и везде, платный – 20 юаней. От Турфана до Урумчи нам остается проехать 177 км по отличному автобану.

С востока и с юга к Кашгару и Хотану примыкает пустыня, где кроме подвижных песчаных холмов, бесконечных кустарниковых рощ и солончаковых степей нет никакой другой земли. В древности там были города, в том числе и два крупных города –Луб и Катак, ныне они полностью погребены под песком. В средневековых текстах говорится, что «от других городов не осталось ни названия, ни следа: все покрыто песком. Местные жители, которые охотятся там на диких верблюдов, рассказывают, что иногда из-под песка выступают части высоких городских зданий вроде крепости, минарета, мечети и медресе, а через некоторое время, когда они возвращаются туда, то не находят и следа от них; их вновь заносит песком. Были и такие города, от которых ныне не сохранилось ни следа, ни названия».

В 80-х годах ХХ века китайские археологи начали исследовать южный участок бассейна реки Тарим – обширный негостеприимный пустынный регион, по краю которого некогда проходил Великий шелковый путь, – они обнаружили захоронения, относящиеся ко второму тысячелетию до нашей эры. Мумифицированные тела были найдены в самой засушливой и просоленной части Центральной Азии – пустыне Такла-Макан, в окрестностях городов Черчен и Лоулань.

Их тела сохранились лучше, чем мумии египетских фараонов: благодаря исключительно сухому воздуху, а также тому обстоятельству, что могилы были вырыты в соляной почве, которая ускоряет процесс высушивания и убивает микроорганизмы. Мумификация в Урумчи произошла 4 тысячи лет назад совершенно случайно. Те тела, которые хоронили в песчаной пустыне в зимнее время, замерзали, а затем высушивались до того, как начинали разлагаться. Умерших помещали в гробы без днища и крышки, и благодаря свободной циркуляции воздуха останки избежали тлена. Трупы же, преданные земле в жаркое время года, превратились в скелеты. Специалисты отметили, что найденные тела принадлежали к европеоидной, а не к монголоидной расе. Более того, мертвецы отличались высоким ростом – около 180 сантиметров.

Еще один переезд на китайском джипе и ровно через месяц мы возвращаемся к месту нашего старта в Урумчи, где подводим итоги. Я полностью доволен результатом экспедиции, нам удалось посетить Кьюнглунг Нулкар – столицу Шангшунга, которая имеет веские основания на тождество с легендарной Шамбалой, попутно пересечь пустыню Такла-Макан и побывать на Памире. Надеюсь, что мы не зря совершили это путешествие на Крышу мира, ведь поиск Шамбалы во все времена считался благодатным делом. Тайна Шамбалы раскрыта еще не полностью и поиск знаний о ней будет продолжен. Впрочем, возможно, что искатели Шамбалы не признают эти доказательства достаточно убедительными. Ведь в поиске истины процесс часто важнее, чем результат.

Сергей Волков, Байкалская земля, февраль 2007 г.

Дорога через пустыню такла-макан

Мы протестировали наших «волков» в барханах пустыни Такла-Макан, побывали в самом жарком городе Китая и прогулялись по настоящему восточному базару в Урумчи. Экспедиция команды «Моей Планеты» и Volkswagen Amarok продолжается.

Вторым крупным городом Китая, где остановилась экспедиция, стал город Куча. Запомнился он членам экспедиции невероятным количеством пыли и смога в местном воздухе. А ведь когда-то грязный пыльный Куча был процветающим городом-государством и центром буддизма на Великом шелковом пути.

Именно здесь родился Кумараджива (344–413), первый великий переводчик буддийских сутр с санскрита на китайский. Его отцом был индиец, а матерью — кучанская принцесса.

Когда в VII веке монах Суаньцзан проезжал эти края, он сделал запись о том, что две огромных 30-метровых статуи Будды стоят по обе стороны западных ворот в Кучу, а в окружающих монастырях живет более 5000 монахов.

Современный Кучар — это скорее небольшой город с населением около 70 000 человек. В Старом городе разместился отреставрированный (точнее, перестроенный) дворец, бывший резиденцией императора Цяньлуна во времена династии Цин и царей Кучи вплоть до начала XX века. В музее Кучи размещена чудесная коллекция буддийских фресок (несколько — копии), а также человеческие останки, обнаруженные при раскопках на соседних руинах.

Впрочем, основные достопримечательности региона находятся не в городе, а в его окрестностях.

Первое, что бросается в глаза на подъездах к Куче, — живописные ландшафты: пики гор, окружающих город, абсолютно лишены растительности, зато их склоны покрыты всевозможными цветами. Одна из гор так и называется — Гора пяти цветов.

Еще одно знаковое место — Кызылские пещеры, или Пещеры тысячи будд. Истоки возникновения этих пещер связаны с началом функционирования Великого шелкового пути. В течение многих лет буддийские монахи и паломники, путешествуя из Индии в Восточный Туркестан, создавали укромные места для своих молитв недалеко от Кучара. Впоследствии пещеры превратились в целый буддийский комплекс.

Все пещеры были покрыты изнутри уникальными фресками религиозного содержания, многие из которых не сохранились до наших дней. Часть из них была уничтожена мусульманами (фрески изображали людей), часть вывезена в Германию экспедицией А. фон Ле Кока, многие были разрушены вследствие климатических условий. Кроме многочисленных фресок огромный интерес представляет статуя, расположенная перед пещерами. Она посвящена уже упоминавшемуся выше монаху-переводчику Кумарадживе.

Ну а мы продолжаем путь в сторону столицы провинции Синдзянь — Урумчи. Оказавшись за пределами города, выезжаем на самую длинную магистраль страны: Кашгар — Пекин. Сегодняшняя трасса выглядит просто идеально: отбойники ментолового цвета и визуально наировнейшее дорожное полотно с шумовой разметкой. Эффектности магистрали добавляет соседствующая, а иногда пересекающая трассу гигантскими мостами, скоростная железная дорога.

По факту полотно оказывается достаточно волнистым. Забегая вперед, скажу, что наши Amarok справляются и с такой утомительной дорогой: в пикапах комфортно и водителю, и пассажирам. За почти целых 900 км пути ни один водитель не попросился на отдых раньше запланированных смен.

На середине пути от Кучи до Аксу сворачиваем с трассы на юг, где уже через 15 км начинается пустыня Такла-Макан.

Сюда мы свернули не случайно, ведь именно здесь «мальчишки» могут порезвиться в самой большой «песочнице» Азии. Для большей проходимости и увеличения пятна контакта стравливаем давление в шинах до 0,5 атмосферы и бросаемся в схватку с бескрайними песчаными дюнами. Здесь главное, помимо разумного выбора глубины песчаного бархана, — рассчитывать боковые уклоны кузова, чтобы не «сделать уши». Например, предельный угол бокового крена наших Volkswagen Amarok может достигать 50° и зависит от степени загрузки автомобиля.

Такла-Макан, как невообразимо большая дыня, лежит в середине Таримской впадины, которая расположена в районе южного Тянь-Шаня. На ее севере находятся горы Тянь-Шань, а на юге — горы Куньлунь, к востоку она переходит в пустынные ландшафты Лобнора, окраины Гоби, а на западе протягивается до Кашгарского оазиса. Длина пустыни с запада на восток — около 1500 км, а с севера на юг — около 650 км. Общая площадь — около 337 600 км 2 . Это примено равняется площади Германии и Японии.

Большинство переводов с уйгурского языка и его диалектов названия Такла-Макан звучат в равной степени мрачно: «Пустыня смерти», «Пойдешь — не вернешься», «Место, откуда обратной дороги нет» и тому подобное. Песчаное покрывало Такла-Макана достигает толщины 300 м при высоте отдельных барханов от 800 до 1300 м.

Здесь находили останки людей с европеоидными чертами лица. Они жили в некогда цветущем древнем городе Гаочан и в заброшенных поселениях приблизительно за 2000 лет до н. э. Сколько еще секретов скрыто под высокими барханами и грядами, не известно никому. Но очевиден тот факт, что жизнь здесь издревле пульсировала.

Пройтись по теплому от солнца песку при температуре воздуха +18 °С — ни с чем не сравнимое удовольствие. Быть может, именно поэтому окраины пустыни облюбовали единственные в своем роде живые деревья без листьев — саксаулы. Говорят, их невозможно выкорчевать целиком, ведь их корни в поисках воды уходят в песчаную почву на 30 м.

На границе пустыни, где немногочисленные русла рек теряются где-то в песках, выращивают хлопок. Сбор хлопка — работа тяжелая и оплачивается скудно: около $3 за тонну. Мы подарили местным детям по шоколадке, и они начали есть их вместе с оберткой, по всей видимости, взяв в руки лакомство впервые в жизни.

К вечеру въезжаем в один из туристических городов Синдзяня — Турфан, встречающий нас россыпью неона и вкусным ужином с шашлыками из всех видов местного мяса.

Кстати, здесь мы попробовали блюдо санза — произведение кулинарного искусства из лапши. Тесто для лапши готовят из рисовой муки (в современном варианте и из пшеничной) с разными ингредиентами, потом «тянут словно песню» и обжаривают во фритюре разнообразнейшими фигурами. В готовом виде санза может напоминать большие мотки толстой пряжи, пирамиды из нитей, цветы, украшения и прочее бесподобное.

В синьцзянской кухне существует несколько видов санзы. Традиционная, для разнообразных празднований, свадеб, нового года, подается в виде высоких пирамид и готовится с солью и приправами. Есть и сладкая санза, а также некоторые другие разновидности, отличающиеся в основном составом приправ. Нам же приготовили пресную тарелку, употреблять содержимое которой без дополнительных ингредиентов — сильно на любителя.

Пройдено за день 872 км.

Турфан — самый жаркий город Китая. Местные жители прозвали его «Огненная земля»: летом температура воздуха здесь достигает +50 °С в тени — и, как будто этого недостаточно, еще и сильные ветры случаются. Город расположен в Турфанской впадине, на 154 м ниже уровня моря (впадина Турфана является третьей в мире после котловины Мертвого моря и озера Ассаль в Африке). Давление внутри впадины отличается от давления за ее пределами, а быстрое движение потоков воздуха создает сильнейшие вихри.

Со всех сторон город окружен пустынями и горами, разрушенными средневековыми городами и остатками древних поселений. Чтобы не изжариться на солнце, прогулку по достопримечательностям надо начинать на рассвете. Определенно стоит посетить древний город Гаочан (I век н. э.). Он был построен на естественном плато, омываемом двумя реками, а дома в нем выдолблены в породе, образуя занимательный лабиринт улиц. Город был торговым форпостом на Великом шелковом пути.

Местность была обитаема и позднее. Так, археологами найдены саркофаги возрастом более 1000 лет, которые свидетельствуют о том, что люди жили здесь и в X веке.

Здесь можно увидеть древнейший потухший вулкан, последнее извержение которого произошло в XII веке. Возможно, именно его деятельность поспособствовала образованию низменности.

Самое низкое место впадины, как, собственно, и впадины Мертвого моря, и озера Ассаль, занято водой — так же соленой, процентное соотношение соли и воды здесь практически одинаково. Озеро носит название Айдин, то есть «лунное». Глубина его не превышает метра, и более подходящим кажется другое его название — солончак Боджанте.

Что касается собственно города — Турфан процветает. В первую очередь благодаря дошедшим до наших дней секретам кяризной ирригационной системы, представляющей собой многокилометровую систему водопровода и орошения, в которой собираются талые воды с окрестных гор. Зеленый оазис Турфана служит барьером от регулярно налетающих песчаных бурь. Здесь выращивают финики, виноград (самый сладкий сорт — кишмиш), гранаты, персики, абрикосы, шелковицу, яблоки, хлопок и даже пшеницу. Следует отметить, что оросительная система Турфанского оазиса стоит в одном ряду с такими чудесами китайского инженерного искусства, как Великая китайская стена и Большой канал.

Но вернемся к дороге. Недолгая дорога до Урумчи компенсировалась двухчасовой пятничной пробкой в самом городе, утопающем в таком редком для соседнего Турфана и, напротив, таком обычном для Урумчи ливне.

Пройдено за день 289 км.

Урумчи — город с богатой историей, культурой и разнообразной этнической картиной. За время своего существования город не раз изменял название и статус, оставаясь все-же традиционно уйгурской (тюркской) территорией. Еще в конце V века император династии Тан основал здесь город Лунтай и приложил все усилия, чтобы превратить его в главный налоговый центр северной ветки Великого шелкового пути. В конце X — начале XI веков на территории Урумчи обосновался ислам. Китайское влияние усилилось только к началу XVIII века. Границы Китайской империи достигли южного берега озера Балхаш, а разросшийся Лунтай стал Дихуа, что в переводе означает «просвещение». Последнее переименование случилось в 1954 году: Дихуа получил китайско-уйгурское имя «Урумчи» (в переводе с др.-монгольского — «прекрасное пастбище»).

Уйгуры — необычный этнос. Они мало похожи на китайцев внешне. Носят национальные костюмы. Исповедуют ислам, соблюдают законы шариата, не едят свинины и прочей нехаляльной пищи. Язык, на котором они говорят, относится к тюркской языковой группе. Интересно, что среди местного населения есть много долгожителей, чей возраст превышает 100 лет.

Само наименование обозначает «объединенный» или «родственный». Именно из-за такой этнической сплоченности здесь ходят сепаратистские настроения и периодически случаются народные волнения. Для поддержания спокойствия в каждом крупном квартале дежурят военные на броневиках. Производит впечатление.

Самое интересное в восточном городе — базар. Здесь можно купить национальные сувениры, ковры, сладости, здесь находится мечеть, открытая для посещения, и площадь со всяческой едой. Но мы отойдем в сторону, на рынок, не предназначенный для туристов. Здесь — настоящий уйгурский колорит, смотрите сами.

Один из интересных видов уличного фастфуда, который мне удалось попробовать, — омлет со специями на палочке. Три минуты в специальных чугунных «пробирках», установленных на угольной печи, — и у вас в руках практически диетический фастфуд.

Урумчи — это потребительская Мекка. Сюда приезжают туристы за покупками, как некогда приезжали в Стамбул. Приезжают в основном казахи и русские — рядом граница. Здесь много рынков китайского ширпотреба, а также оптовые магазины одежды, техники, посуды, канцтоваров. Много вывесок на русском языке. А перемещаться по городу можно всего за 1 юань: сеть автобусов разделена на классические и межрайонные, работающие по принципу нашего метро, с турникетами и возможностью неограниченных пересадок между маршрутами. Таким образом ваш покорный слуга проехал весь город на пяти маршрутах всего за 2 юаня (туда и обратно).

Туристам, предпочитающим классические достопримечательности, можно посоветовать посетить живописный парк «Красная гора», находящийся в центре Урумчи. Найти его несложно. Основным ориентиром для вас будет огромная пагода в девять этажей, возвышающаяся на самой вершине горы. Подняться на гору удобнее всего на фуникулере.

Песчаная буря в пустыне Такла-Макан

Это третья часть велопохода по Цайдаму, Куньлуню и Тариму. Предыдущие части:

Вокруг дороги, которая идет по южному краю пустыни Такла-Макан, — плоская как стол равнина. Отъедешь на километр-другой по вязкому песку, а все равно дорогу видно, грузовики ревут моторами и светят фарами. На подъезде к оазису Чарклык начинаются ярданги: гряды из песка и лёсса, закрепленные полусухими кустами. Мы сворачиваем в них и скоро находим площадку — уютную и закрытую со всех сторон.

Нет ничего прекраснее вечерней пустыни. Все залито медовым светом от закатного солнца. Цвета гораздо сочнее, чем где бы то ни было: мелкая пыль, поднятая дневным ветром, рассеивает свет. Ровные впадины вымощены камешками, которые кажутся драгоценными. Воздух теплый, и чувствуешь его всей кожей. Если бы наши предки жили в таком раю, им вряд ли понадобились бы одежды из шкур, вряд ли они оценили бы приют в сырой пещере.

Лёва спит на пенке, которая лежит на теплом песке. Я надергал сухих веток из ярданга и развел костер. Дрова чудесные: они не стреляют искрами и, кажется, не дают даже дыма. От них остаются спокойные красноватые угли, которые еще долго тлеют под звездным небом. На углях мы делаем плов. Это блюдо требует долгого, слабого и равномерного жара под котелком. На горелке или на жарких «пионерских» кострах оно почти никогда не получается, а в пустыне на углях готовится как будто само, без участия человека. В любой уйгурской лавке продаются ингредиенты, из которых можно приготовить просто царский плов, и каждый день — новый: урюк разных сортов, морковь, сушеный инжир, длинный десертный изюм и грецкий орех с гремящими в скорлупе ядрами.

К ночи становится прохладнее. Теперь мы лежим вокруг ленивого дорогающего костра и отрезаем ломти лучшего в мире арбуза — уйгурского. Палатку мы все же решили поставить на всякий случай.

В два часа ночи налетел сильный ветер. Он выдернул растяжку, которую мы плохо закрепили в песке, и палатка покосилась. Я вылез наружу и как будто попал в аэродинамическую трубу с пескоструйным аппаратом. Повернуться лицом к ветру оказалось невозможно. Пятясь, я обошел палатку и закрепил колышек. Затем мы наглухо застегнули вход (в молнии уже хрустел песок). И в палатке, и в спальнике его тоже было немало: как будто спишь на пляже. Остаток ночи ветер кидал в растянутую полотняную стенку мелкий песок. Он отскакивал с сухим шелестом, как будто всю ночь рядом кто-то пересыпал мешки с сахаром.

Начало светать, и от прежнего уюта пустыни не осталось и следа. Под мутным небом стояли серые, будто цементные холмы. Еще сильнее разгулявшийся ветер нес песок по земле змеистыми струями. Все в палатке было припорошено мелкой песчаной пылью: она сыпалась сверху из вентиляционного окошка, как мука сквозь сито. Мы стряхивали ее с лица, а расчесать волосы было совершенно невозможно. Щедро припудренные, они торчали клочьями, как у домовенка Кузи. Готовить завтрак не хотелось: что бы мы ни приготовили, блюдо было бы с песком. Прямо в палатке мы, не тратя времени на вытряхивание, быстро свернули и засунули в рюкзак все вещи.

Я надел очки и вышел на марсианскую поверхность. Вдвоем, прижимая палатку к земле, мы вытащили колышки. Один из них потерялся где-то в сером песке, но в нашем бегстве мы не захотели его искать. Лёва в очках и капюшоне стоял с наветренной стороны. Мы почти полностью надвинули ему на глаза панаму и объяснили, чтобы он не поворачивался лицом к ветру. Потом мы посадили его в велосипед и закрыли шторы. Ветер трещал песком по ткани, но залететь внутрь не мог.

В пятиста метрах — невидимое во мгле асфальтовое шоссе. Казалось, что его вообще нет, а вокруг нас только безжизненная пустыня, в небе над которой свистит злобный инопланетный джинн. Спиной к ветру мы пробирались к дороге через свежие песчаные переметы. От вечерних следов наших велосипедов не осталось ничего.

Мы втащили велосипеды на высокую насыпь шоссе и быстро покатили в оазис. На возвышении шоссе ветер был сильнее. Песок легко сдувало с асфальта, и дорога оставалась чистой. Ветер подгонял нас в спину. Когда мы разогнались, нам показалось, что буря пропала и ветер совсем легкий. И песок уже не летит на нас, а висит в воздухе вокруг. Куда ни глянь — серый и густой туман. Но стоило остановиться, песок с ветром обрушивались на нас с прежней силой. Крутить педали было гораздо легче, чем раньше: всего за час мы проехали больше сорока километров.

На окраине оазиса стоят рощи высоких тополей. Они не пропускают низовой ветер с песком. Дальше уже уютно. Вокруг дороги — сады чарклыкских красных фиников, спелых, крупных и знаменитых на весь Китай. А в городе — все как обычно в Уйгурии: стройные аллеи, оживленный базар, много полицейских в бронежилетах; на улицах царят узорчатые кованые мангалы с кебабами, больше похожие на праздничные шатры, чем на утилитарные печки. Только на небе видны клочья серых песчаных туч.

Заросли разнолистных тополей на юге пустыни Такла-Макан. Иногда они образуют целые леса, в которых можно с комфортом ставить палатку, и там песчаные бури нипочем. Но чаще это отдельные деревья. Среди них можно набрать дров, да и местность красивая. Но налетевший ветер может испортить весь уют.

Листья на молодых побегах разнолистного тополя вытянутые, как у ивы, а зрелые – совсем другие, резные.

Вечер выдался спокойный

Там, где деревьев нет, вся поверхность земли источена ветром.

Плато Колорадо в миниатюре (китайская подделка)

По древней китайской легенде, на Луне живет заяц, который толчет в ступе порошок бессмертия. Так могли бы выглядеть его норы.

А вот и порошок.

Сильно разрушенные формы выветривания

Еду через маленькую песчаную бурю (2012). Ту, что в рассказе, я не снимал. Да и что снимать, когда вокруг только мгла.

Внутри оазиса очень хорошо. Сверху свисают ветви с плодами тамаринда.

В садах выращивают китайские красные финики (они же зизифус, ююба и унаби). Они очень хорошо растут в пустыне и очень ценятся во всем Китае. Перед походом мы покупали сушеные красные финики за 3000 км отсюда в провинции Юньнань. Они обычно продаются в маленьких, красочно оформленных вакуумных упаковках по 10-15 штук в отделах здоровой еды и аптеках.

Но самые вкусные — свежие, когда они только начинают коричневеть.

Сушеные красные финики доступны в Китае везде и в любое время года. Похоже, что сохнут они прямо на деревьях.

От песчаных бурь все плоды зизифуса покрыты пылью. Как моют сушеные пыльные финики перед упаковкой, мы не знаем.

Самодельные ограды садов снесли при расширении дороги. Осталась только дверь.

В этом саду, видимо, что-то случилось с ирригацией.

Китайцам больше нравятся уже коричневые и сморщенные плоды зизифуса: они более сладкие, хотя самые восхитительные ноты вкуса уже исчезли.

Везде продают арбузы и дыни. И угощают.

В любой уйгурской лавке продаются ингредиенты, из которых можно приготовить просто царский плов, и каждый день — новый: урюк разных сортов, морковь, сушеный инжир, длинный десертный изюм и грецкий орех с гремящими в скорлупе ядрами.

Китайцы тоже содержат лавки в оазисах на Шелковом пути. Они продают подсолнечные и тыквенные семечки, жареную сою нескольких видов, сушеную свеклу и батат.

Самое популярное транспортное средство: мотоцикл с тележкой. На них крестьяне приезжают на рынок в центр оазиса продавать свой урожай.

Не всегда овощи и фрукты продаются быстро. Иногда вечером приходится везти их обратно.

В Уйгурии на Алтынтаге и в Куньлуне с древних времен добывают камни, в основном нефрит. Такие лавки есть в любом городке, а в больших городах вроде Черчена — целые рынки, где занимаются только камнями и их обработкой.

На окраине оазиса мы заметили уйгурское кладбище.

Уйгурское кладбище жутковато тем, что совершенно сходно с таримскими захоронениями с мумиями двух-четырехтысячелетней давности. Результаты раскопок и реконструкции захоронений экспонируются в музее Синьцзяна в Урумчи. Тогда в песок над могилами вертикально втыкали деревянные весла для загробных лодок. Сейчас вместо весел в небо смотрят сухие ветви тополей.

Самое приятное место для стоянки — редколесье из разнолистных тополей. Здесь нет ветра и песка. Дрова для костра можно поднимать с земли и сразу кидать в костер.

Ветром из Такла-Макана приносит песок, и в открытых местах все покрыто дюнами. Ставить здесь палатку не так уютно, зато приятно передохнуть и перекусить днем.

Песок очень чистый. Скоро от хождения по нему покрышки и подошвы тоже становятся как будто новые.

Хрустящие пшеничные лепешки с кунжутом, дыня и чай — типичный перекус в пустыне.

Если ночевать в дюнах, то лучше на самом верху. Там песок несет, только если очень сильный ветер. А в низинах его слегка метет почти постоянно.

На таких стоянках ребенок не пачкается, а наоборот самоочищается

Через ярданги тянется ЛЭП из одного оазиса в другой

Раньше в таких зарослях можно было встретить тигров

Плохой участок дороги через пустыню Такла-Макан. Хороший — еще лучше.

Вокруг дороги — лёсс и щебень.

Разнолистные тополя куда более развесистые, чем привычные нам из московских дворов.

Иногда уйгуры-пастухи добывают воду, выкапывая мелкие колодцы в сухих руслах. Для путешествия удобнее набирать воду в селах или просить у водителей.

Здесь растут коренастые реликтовые тополя. Они встречаются в старых руслах рек, где раньше уровень грунтовых вод был гораздо ближе к поверхности. Когда вода уходит вглубь, новые деревья уже не приживаются на сухой почве. Старые с глубокими корнями могут расти еще сотни лет, но в конце концов засыхают. Почву вокруг сухих деревьев меньше выдувает ветром, и постепенно на этих местах появляются холмы-ярданги.

Уходящий в пустынный грунт корень разнолистного тополя внутри полый: миниатюрный колодец, которому дна не видно. А сверху лишь песок волнами до горизонта.

«Охотимся на львов» в роще разнолистных тополей, 2012

Весь лёсс истоптан животными

Дороги идеальны, несмотря на то, что южная часть Синьцзяна — глухая провинция вроде Магаданской области или Камчатки.

Редкие люди за пределами оазисов живут в глинобитных хижинах и пасут овец

Вокруг дороги в песок вкапывают заборчики из соломы. Они задерживают песок.

Города на юге Такла-Макана до сих пор очень напоминают столицы среднеазиатских республик. Художественные сюжеты примерно одни, только вместо Ильичей — Мао Цзэдуны.

В пустыне живут верблюды, и домашние, и дикие.

Другие рассказы из этого похода:

Также рекомендуем

Оставить комментарий

СЕЙЧАС ОБСУЖДАЮТ

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© GingerTea — журнал о путешествиях. Мы разрешаем публиковать выборочные статьи с этого сайта, без изменений и обязательно c именем автора и cсылкой на оригинал статьи. Коммерческое использование необходимо согласовать с нами. Написать письмо: Антонине Захаровой или Павлу Борисову. Если все-таки решили что-то стырить, прочитайте это.

Источники:
Дорога от Такла-Макана до Дуньхуана
Дорога от Такла-Макана до Дуньхуана После Такла-Макана дорога пролегала по краю пустыни. Пески беспощадны, засыпают все, даже линии электропередач. Вихревые потоки. Лучше в них не попадать
http://mirnash.kamerzanov.su/doroga-ot-takla-makana-do-dunkhuana/
Дорога через пустыню такла-макан
Свен Гедин был последним путешественником, который стал героем. — Пройдем по его маршруту
http://uighur.narod.ru/articles/sven_gedin_takla_makan.html
Дорога через пустыню такла-макан 1
Мы протестировали наши машины в барханах пустыни Такла-Макан, побывали в самом жарком городе Китая и прогулялись по настоящему восточному базару в Урумчи
http://www.moya-planeta.ru/amarok/view/2_5_noyabrya_den_2527_kucha_pustynya_taklamakan_turfan_urumchi_25933/
Песчаная буря в пустыне Такла-Макан
Как мы попали в пыльную бурю в пустыне, а потом спрятались в оазисе на Шелковом пути. Продолжение рассказа про велосипедный поход с ребенком по пустыне
http://gingertea.ru/taklamakan-sandstorm/

COMMENTS