Изнасилование приемными родителями

В США приемные родители обвиняются в изнасиловании детей, усыновленных в Казахстане

Шокирующее дело слушается в Высшем суде города Ворчестера, штат Массачусетс

Уроженец Казахстана дал показания против изнасиловавшей его приемной матери в США Присяжные Верховного суда города Вустер (Массачусетс, США) заслушали показания 21-летнего уроженца Казахстана против своих приемных родителей из США, сообщает Tengrinews.kz со ссылкой на Worcester Telegram & Gazette.

Юноша признался, что Линда Мэйотт в первый раз вступила с ним в половую связь, когда ему было 13 лет, и он долгое время не говорил об этом, потому что привык к такому поведению матери и считал это нормальным. Он вспоминает, что тогда все начиналось с массажа и безобидных «детских» поцелуев.

Через несколько лет он все-таки отважился рассказать о произошедшем своей подруге, а также о том, что Линда Мэйотт родила от него сына в январе 2008 года. В ходе следствия анализ ДНК подтвердил его отцовство.

Присяжные также ознакомились и с видеозаписью 2009 года, на которой Мэйотт утверждала, что никогда сама не выступала инициатором сексуальных отношений. По ее словам, приемный сын угрожал ей, что обвинит ее в изнасилованиях, если она не удовлетворит его потребности.

50-летний Джозеф Мэйотт (на фото справа) и его 49-летняя жена Линда (на фото слева) из небольшого городка Уитинсвилля были арестованы в 2009 году, сообщает местная газета The Milford Daily News. Им были предъявлены обвинения по 26 пунктам, среди которых изнасилование ребенка при отягчающих обстоятельствах, развратные действия в отношении лица, не достигшего 14 лет, инцест и так далее. В 2010 году супруги были признаны невиновными, однако суд обязал их выплатить залог в размере 25 тысяч долларов и постановил, что они должны носить GPS-датчики. Спустя три года судебная машина вернулась к рассмотрению этого громкого дела.

Помощник окружного прокурора Шэрил Риддл сообщила в суде, что казахстанские дети переехали в Уитинсвилль в августе 2004 года. Девочке на тот момент было 8 лет, а мальчику 13.

— Это был настоящий ночной кошмар, — говорит Шэрил Риддл. — Маленькие казахстанцы были иностранцами в незнакомой стране, в которой говорили на незнакомом языке, и полностью зависели от своих приемных родителей. На протяжении двух месяцев муж спал в одной кровати с девочкой, а жена — с мальчиком.

По ее словам, в 2007 году девочка сообщила о домогательствах соседу. Однако, рассказать свою историю полицейским и социальным работникам казахстанские дети отказались, поскольку приемная мать их запугала.

— Она была кукловодом, искусно дергающим за ниточки, — так охарактеризовала Линду Мэйотт помощник окружного прокурора Шэрил Риддл.

В ходе слушаний выяснилась еще одна шокирующая подробность — отцом третьего ребенка Линды Мэйотт является ее… приемный сын. Адвокаты семейной пары этот факт не отрицают, однако трактуют его по-своему. Защитница Лорел Сингер утверждает, что это подросток принуждал приемную мать к сексуальным контактам.

— Он насиловал Линду Мэйотт четыре года и бил ее. Мальчик кричал на нее, он угрожал, что пойдет в полицию и обвинит ее в изнасиловании, — уверяет адвокат. Адвокат Кристофер ЛоКонто в свою очередь старается убедить суд в том, что глава семейства даже не подозревал обо всех этих ужасах. А в одной кровати с приемной дочерью Джозеф Мэйотт спал потому, что девочка боялась темноты.

Павел ВОРОНИН, Астана

Если вы обнаружили ошибку или опечатку – выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите на ссылку сообщить об ошибке.

Дети оптом и в розницу

Содержание ребенка в приемной семье обходится государству в 4 раза дешевле, чем в детдоме. Так в России выживают целые деревни

Фото: Владислав Докшин / «Нова газета»

С сентября прошлого года в России нет детдомов — правительство реорганизовало их в «центры временного пребывания сирот на период устройства в семью». После принятия «закона Димы Яковлева», запретившего иностранцам усыновлять российских детей, регионы нашей страны докладывают разным ведомствам о стремительно растущем количестве отечественных приемных семей и о том, что сирот скоро совсем не останется. В 2012 году их у государства было 119 тысяч, сейчас — 66 тысяч. Банк данных сократился в два раза, число приемных семей увеличилось до 80 с лишним тысяч, около 82% детей попали к замещающим родителям. Это — парадная статистика, которую критически никто не оценивает, за исключением экспертов из фондов, разбирающихся в теме, омбудсменов и самих сирот.

Как чувствуют себя дети, переходящие из дома в дом? Что движет людьми, берущими ребят на воспитание и ежемесячно получающими за каждого подопечного от 6 до 40 тысяч рублей? Кто консультирует, психологически и юридически сопровождает вчерашних сирот и контролирует их новых родителей? Способны ли региональные органы опеки работать со сложными семьями, обладают ли их сотрудники достаточными знаниями и опытом, да и есть ли вообще профессионалы в стране, где нет институтов, готовящих специалистов для служб попечительства?

Многие областные, краевые социальные проекты «Крепкая семья», «Счастливое детство» при детальном изучении оказываются фасадами-обманками: на переднем плане — красивые картинки, а за ними — бурелом. На словах, в отчетах спасаем сирот, в реальности продолжаем их ломать.

Бывшая воспитанница приюта и героиня публикации Алина Ронжина назвала в разговоре с корреспондентами «Новой» единственную цифру — три. Столько приемных семей от нее отказались — брали, играли в дочки-матери, решали какие-то финансовые проблемы и возвращали органам: «Ты нам не подходишь».

В феврале в Москве был крупный скандал — чиновники отказали нескольким столичным приемным семьям в оформлении социальных выплат на детей, взятых под опеку из других городов России: есть московская прописка у ребят — получайте содержание, нет — везите обратно. Приемных родителей тогда упрекали в корысти (столица выделяет на сирот от 16 до 25 тысяч рублей, а провинция — по 6–10 тысяч) и в избирательности (в московских детдомах, в отличие от периферийных приютов, остались лишь подростки с серьезными заболеваниями). Но отказали чиновники как раз семьям с детьми-инвалидами, причем на их лечение и реабилитацию приемные мамы и папы ничего у государства не просили, за свой счет водили несовершеннолетних к врачам, психологам, педагогам.

В нескольких десятках деревень и сёл страны бывшие сироты и их новые родители уже давно решают проблемы без специалистов. Социальные работники наведываются туда редко. А ведь в Курганской, Ростовской, Брянской и Новгородской областях, в Бурятии и Ставропольском крае сирот в 2008–2015 годах брали из детдомов целыми поселками и точно ради денег. Приемным мамам, например, в Бурятии, помимо средств на содержание детей, ежемесячно перечисляют вознаграждение — 4 тысячи рублей за одного ребенка. Если детей пять и более, сумма увеличивается на 24 тысячи рублей. Только в этой республике сегодня 852 приемные семьи и 3200 опекунских. Каждый месяц местные чиновники находят родителей для 12–14 сирот, а в конце года 35 ребят, как было в 2015-м, или 38, как было в 2013-м, возвращаются в детдома с комплексами и страхами, которые ни в долях, ни в процентах не сосчитаешь.

Петр Саруханов / «Новая газета»

Там же, в Бурятии, два месяца назад покончила с собой несовершеннолетняя сирота. Сначала девочка Алтана попала в Закаменский социально-реабилитационный центр, потому что ее родную мать отправили в колонию за убийство. До приюта Алтану избивали, в приюте изнасиловали. Дальше ее взял под опеку (из-за денег) старший брат, через год — совершенно незнакомый человек, рыбообработчица из села Хуртага, воспитывавшая еще четырех приемных ребят. В 14 лет Алтана забеременела и родила, в 15 — наглоталась таблеток и умерла. Ее крошечную дочь определили в следующую приемную семью.

В декабре 2014 года в Бурятии погибла другая — семилетняя — девочка, тоже переданная приемной безработной маме Закаменским социально-реабилитационным центром. Умерла из-за чужой халатности. Сотрудницу органов опеки, решившую судьбу ребенка, амнистировали.

По свидетельству детских омбудсменов, список лидеров по количеству приемных семей в России возглавляют Пензенская, Волгоградская, Иркутская и Калининградская области, Татарстан, Башкирия.

Новгородская область в компанию «самых-самых» не попала, но и в ней за последние годы появилось около двух тысяч приемных семей. В деревнях Перелучи, Починная Сопка, Сушилово почти все дети — из приютов.

«У нас 143 приемные семьи и 70 опекунских, — поясняет «Новой» начальник отдела опеки и попечительства Боровичского района Татьяна Матущак. — В детдоме раньше было 150 воспитанников, осталось 22 ребенка. В интернате учились 350 подростков, теперь — 90».

Татьяна Матущак, начальник отдела опеки Боровичского района. Фото: Владислав Докшин / «Новая газета»

В Сушилове в начале 2000-х годов никто не знал, что такое «формы устройства сирот», а сегодня это деревня приемных матерей. Женщины работают мамами — получают от государства по 6 с лишним тысяч рублей на содержание каждого ребенка и 4 тысячи в качестве вознаграждения за труд. Как заметила местная жительница Рафиса Садриева, «люди полагали, что время, потраченное на воспитание сирот, включат в их общий стаж для пенсии», но ожидания не оправдались, и «потому в прошлом году в деревне участились отказы от детей».

Чтобы понять, как и зачем новгородцы (и не только они) берут ребят из приютов, почему предпочитают приемную семью процедуре усыновления, при каких обстоятельствах дети возвращаются в интернаты, мы поехали в Сушилово.

Подростков забрали в летние лагеря, малышня гоняет по деревне на велосипедах. Та еще банда: девочка с марлевой повязкой под глазом, парочка рыжих дошколят, вертлявый и чумазый Сашка, который деловито интересуется, не платим ли мы моделям за фотосъемку, разочарованно принимает «нет, конечно» и без паузы переходит к описанию своего бизнеса. Он что-то кому-то достает, за полтинник чинит соседские велосипеды, прикручивает им же самим открученные детали. Будущий магнат загружает чужаков ненужной информацией и летит на другой конец деревни «заключать» новую сделку. Мы остаемся со взрослыми.

Сашка-«бизнесмен». Фото: Владислав Докшин / «Новая газета»

К приемным родителям нас сопровождает глава местной администрации Елена Алексеева. Помогает найти дорогу и… составить правильное впечатление о семьях. А впечатление неплохое: обычные люди, простые, открытые.

Нина Кузьмина говорит о приемных Тане, Саше и Кристине, как все мамы о родных детях: что любят, чем увлекаются, а «вот в прошлом году они у меня придумали», «в марте начудили». Такие беседы можно услышать в любых детсадах, школах, дворах. Когда спрашиваем, почему она стала приемной мамой, пожимает плечами: «Сын в армию ушел, а мне чуть за сорок было. Сил и тепла полно, а отдать некому. Для себя одной жить скучно».

Антонина Сергеева, сотрудница администрации, вспоминает приемных детей как «временных, на лето» и задержавшихся «первую девочку и второго мальчика». Подробно рассказывает, кого и чем кормила, кому и что покупала, кто из ребят после 18-летия спустил за неделю 400 тысяч рублей — хранившиеся на сберкнижке алименты, с кем и почему ей пришлось расстаться: «И тут он говорит, что государство за него платит, и я ему должна покупать все, что требует и желает. Потребительская жилка в таких ребятах есть».

Рафиса Садриева не скрывает, что деревенские женщины брали приемных детей из-за денег: «Считали, что вознаграждение как зарплату начислять будут и стаж учтут. А дают не особо… За двоих ребят вчера 9 тысяч получила. За месяц. Но если бы дело было только в финансах, семьи по 5–7 лет не продержались бы. Попробуй к детям не привяжись».

Рассуждая о том, сколько подростков она воспитала, Садриева произносит подобно героине Инны Чуриковой в фильме «Ширли-мырли»: «Много их очень». Не меньше 13 и каждое лето семья брала на три месяца «временных приютских».

Семья Садреевых. Фото: Владислав Докшин / «Новая газета»

Ольга Николаева обижается на органы опеки: не сообщили ей, что у приемного мальчишки Вовки — задержка психического развития: «Сюрприз преподнесли. Пацан хороший, добрый, ласковый. Но все дома в округе обчистил. Что видит, то тащит. Отправили его в психушку. Там он теперь. Назад просится, а как я его возьму? Вовка семь лет у меня прожил. Да ездила я в опеку, консультировалась. Что сказали? «Эксклюзив, — сказали, — у вас растет. Не расстраивайтесь. Богатыми скоро будете, раз ребенок вещи отовсюду тащит». Какие психологи? К чему меня готовили при отборе на приемного родителя? Тестировали, картинки раскрашивали, приставали с идиотским: «Чего вы ждете от детей? Понимания, благодарности, поддержки?» Дурь такая».

Средний возраст приемных родителей в Сушилове — 45–50 лет. Часть семей — неполные, детей воспитывают одинокие женщины.

«Поначалу деревня набрала ораву ребятишек. В детсаду и школе только приемные и были. А потом отказываться стали — сложно, — признается Рафиса Садриева. — Приютские подростки, они какие… Сядут есть — не могут наесться. Воруют часто. Наша Катя, которой сейчас 18 лет — и, в принципе, она уже должна от нас уйти, но не уходит, — тоже воровала, чудом избежала суда. Красть — общая болезнь приемных».

Позже, в Москве, семейный психолог, психотерапевт и педагог Елена Щепеткина объяснит мне детскую ненасытность подсознательным желанием заполнить пустоту, а воровство — стремлением попасть в поле зрения взрослых.

«Подростки привыкли, что их бросают, передают из рук в руки, что многое в жизни — временное, проходящее, — считает Щепеткина. — У ребят словно дыра внутри. Им хочется чем-то ее закрыть. Когда они крадут у приемных родителей — стараются взять над ними власть, обратить на себя внимание. Когда воруют у чужих — мстят. Приемным семьям нужно постоянное психологическое сопровождение, помощь. Самостоятельно, без взгляда и содействия со стороны, даже специалисты не всегда справляются».

Для новгородской деревни детская психология, группы сопровождения и анализ поступков — прекрасное далёко. Нереальное, как поездка из Сушилова в Диснейленд.

Саша Никитина и Алина Ронжина — бывшие воспитанницы социального приюта и приемные дочки. Сейчас Алина — мама двоих малышей, Александра — прилежная молодая жена.

Саша не любит вспоминать детство — родители пили, мать обижала. Александра и ее сестра неделями не возвращались домой, голодали, ночевали в подъездах, пока органы опеки не отправили их в госучреждение. Оттуда девочек взяли в приемную семью.

Новая мама тоже пила, но была человеком тихим и мягким. «Всегда меня жалела, — говорит Саша. — У приютских ребят по-разному получилось: многие сменили по две-три семьи. Чуть что не так — их выпроваживали. Никому не интересно, каково это, когда тебя дергают с места на место. Проблемы, внутренние царапины, раны не видны. У меня была другая приемная мама — защищала, любила. Когда она умерла от цирроза печени, я долго не могла успокоиться».

По словам Саши, выросшие приемные дети обычно едут к своим близким — к биологическим родителям. С приемными переписываются в социальных сетях. Александра со своей матерью общается редко.

«Бывает, напьется — звонит. Кричит, что я ей жизнь сломала. А мне на нее пофиг», — зло бросает Саша Никитина и неуклюже растирает по лицу слезы…

Бывшая воспитанница приюта Саша Никитина

Алина Ронжина — профессиональный воспитатель. После декретного отпуска мечтает работать в приюте.

«С ним столько всего связано. Туда меня привезли, когда мать лишили родительских прав. Вернули, когда не сложились отношения с первой приемной семьей, — перечисляет Алина. — Они то ли староверами были, то ли сектантами. Взяли пять детей и от всех отказались. В другую семью нас прислали со странным мальчиком, жестоким — он птиц убивал, ударить мог просто из любопытства. Взрослые оставили его, а от меня отказались: «Нам хватит одного трудного ребенка, девочка не нужна».

Рафиса Садриева стала моей четвертой и последней приемной мамой. Ехала к ней и понимала: «Если не буду стараться, меня определят в детдом». Любая семья лучше детдома.

Моя родная сестра Аня прожила у Садриевых несколько лет, а в старших классах попросила органы опеки забрать ее обратно в приют. Сейчас она живет с родной матерью.

Еще я приходила в приют, когда потеряла ребенка. Сын родился с больным сердцем, носили его по врачам, в Питер возили, но ничего не смогли сделать. Где бы я психологов после похорон нашла? Только в приюте…

Моей старшей дочке Дарине 7 лет, сын Сережка совсем маленький. Рожать мне уже не разрешат — из-за искусственного клапана сердца. Хотим с мужем усыновить ребенка. Нет, приемная семья — не то. Усыновленные дети чувствуют себя своими, а приемные не забывают, что от них в любой момент могут отвернуться. Возьмем малявочку, чтобы росла с нами, знала семью с пеленок. Чем больше времени дети проводят в интернатах, тем они холоднее.

Алина Ронжина сменила четыре приемные семьи

Я дорожу приемной мамой. Она недавно лежала в больнице — опухоль вырезали. Я четыре дня дежурила у ее постели, с ложечки кормила. Она замечательная, но усыновление — это усыновление, а приемные семьи… другие они».

Подопечные жительницы усадьбы Ровное Юлии Широбоковой — шесть детдомовских ребятишек. Младший скоро пойдет в школу, старшая — в колледж. Юлия работает медсестрой в психоневрологическом интернате, получает около 10 тысяч рублей в месяц. Двое суток проводит с пациентами, двое, после ночных смен, — с приемными детьми.

«За воспитание государство мало дает, а соседи думают, что деньги лопатами гребем, — ворчит Широбокова. — По телику на днях передачу показывали. О приемных родителях. По 40 тысяч рублей в месяц народ имеет. Наша область отстает. Потому люди в Тверь уезжают, там выгоднее.

Приемная семья Юлии Широбоковой. Фото: Владислав Докшин / «Новая газета»

Почему я детей взяла? Единственная дочка выросла, не хватало чего-то. У нас огород большой. Ребята овощи для себя выращивают. К труду привыкают — пригодится. Мне в детдоме не сказали, что один из ребят энурезом страдает — писается и какается. У двух подростков — ЗПР, ну с головой не все в порядке. Мамки у кого — пьющие, у кого — тунеядки. У Никиты мать богатая. Ремонт недавно сделала. Да у всех у них дома есть, я за детским имуществом зорко слежу: куда после 18 лет пойдут. Я все, что нажила, оставлю единственной дочери. А у ребят свои семьи, не навсегда здесь.

По мамкам дети не скучают. Да, Вовка, не скучаешь?»

Юля обращается к худенькому мальчишке. Вместе с остальными ребятами он сидит за столом, ест шоколадное печенье, согласно кивает и ревет.

«А ты чего плачешь, Вовка? — не унимается приемная мама. — Ты чего?»

Приемная семья Юлии Широбоковой. Фото: Владислав Докшин / «Новая газета»

Общаясь с начальником отдела опеки и попечительства Татьяной Матущак и руководителем комитета образования и молодежной политики администрации Ириной Странниковой, узнаем, что в Боровичском районе Новгородской области за благополучие 269 детей из приемных и опекунских семей отвечают три специалиста. За тем, что происходит в селах и деревнях, на территории площадью 3000 квадратных километров, должен наблюдать один из них. Если не завален бумажной работой.

«В Швеции если родители начали пить, потеряли работу — приходят профессионалы и ненавязчиво корректируют их поведение. Бардак в доме — подталкивают к ремонту. А параллельно для ребенка выбирают замещающую семью»

«Конечно, времени и ресурсов не хватает. У нас в стране органы опеки — промежуточное звено, которое не ясно, к чему и кому относится. В одной половине регионов органы опеки включены в структуру соцзащиты, в другой — подчинены департаментам образования. Где они? Под кем? Социальные работники должны сосредотачиваться на людях, привлекать психологов, педагогов, а их превращают в чиновников, — рассуждает Ирина Странникова. — Уже существующие законы и еще не принятые законопроекты обходят важные вопросы: кто и как должен учить сотрудников органов опеки, как должна строиться работа».

«У нас нет сирот, всех устроили»

Российская система опеки и попечительства — это 10 тысяч специалистов. Четыре года назад в Москве провели мониторинг, показавший, что у основной массы работников социальной сферы нет высшего профессионального образования, около 25% в прошлом были учителями-предметниками, еще 25% — юристами, немногочисленные психологи предъявили дипломы, но не смогли ничего сказать о практике.

Если проводить такой мониторинг в провинции, придется считать не юристов и учителей, а бывших сотрудников инспекций по делам несовершеннолетних и мелких клерков из департаментов образования и соцзащиты.

Фото: Владислав Докшин / «Новая газета»

«Органы опеки находятся в условиях, в которые их поставила система, — говорит руководитель Благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская. — Судя по профстандартам, их сотрудники — мегаспециалисты, знающие о многом. При этом ни один вуз России таких работников не готовит. У нас судьбы детей и семей решают люди без полномочий, навыков и знаний, а не эксперты. И об их опыте говорить странно. Десять лет поступать ошибочно — это не опыт, это профессиональная деформация. Социальной помощью в стране мало кто занимается. Кроме тех регионов, где опека и соцзащита объединились. Как в Москве, к примеру. А в большинстве областей они закреплены за разными ведомствами и никак не взаимосвязаны. Кому отдают ребенка, у кого его забирают — рулетка».

По данным Министерства образования и науки РФ, в 2015–2016 годах россияне стали реже усыновлять сирот, предпочитая возмездную форму опеки. Некоторые регионы, как Новгородская область, решили выплачивать усыновителям единовременное пособие — 100 тысяч рублей на ребенка, но семей не прибавилось.

Количество возвратов детей в приюты и социально-реабилитационные центры тоже не уменьшается — примерно 10% случаев. Только в Новосибирской области в 2015 году вторично стали сиротами 96 подростков, и за первое полугодие 2016-го — 31 ребенок. Может, эту статистику пора изучать?

«В нашей стране, когда стартуют кампании, тут же начинаются рапорты: мы впереди! Не буду указывать регион, но опишу саму ситуацию. Идет селекторное совещание, заместитель губернатора одной области объявляет: «У нас нет сирот. Своих всех устроили. Присылайте из других городов». А у них эксперты в обмороке лежат: откуда, как? Не надо гнаться за цифрами, — предупреждает уполномоченный по правам несовершеннолетних в Томской области Людмила Эфтимович. — Главное — чтобы возвратов в приюты и детдома не было. Возвраты — тяжелый показатель. Мы же людей дергаем, и в тот самый момент, когда они формируются.

Сам отбор и подготовка родителей для приемных семей формальны. И кадровое обеспечение органов опеки вызывает много нареканий. Семьи нужно сопровождать. Вы отдали детей — ведите эти семьи, они должны в любой момент получать консультацию, помощь или совет психолога. Если специалист без знаний и опыта, он не поможет…

Содержание одного ребенка в приюте обходится государству в 350–400 тысяч рублей в год, содержание приемной семьи с одним ребенком — в 100 тысяч рублей. Выгодно

И само число детей, передаваемых одной семье, надо, на мой взгляд, сокращать. Ребенок из кровной семьи, попадающий в новые условия, травмирован, ему нужно индивидуальное внимание. А когда в семье несколько таких детей, понятно, что возникают проблемы, об индивидуальном подходе речи не идет. Детские дома всеми правдами-неправдами стараемся упразднить, но на что их меняем?»

Содержание одного ребенка в приюте обходится государству в 350–400 тысяч рублей в год, содержание приемной семьи с одним ребенком — в 100 тысяч рублей. Наверное, выгодно и экономно. Не случайно в Госдуме дорабатывается законопроект о профессиональных родителях — об опекунах, заключающих с органами опеки трудовой договор.

«Если его примут, нынешние приемные семьи вернут детей в приюты, потому что закон не будет действовать задним числом, и попытаются набрать по договору новых, — комментируют парламентские инициативы сотрудники органов опеки из Новгородской области. — Возникнут дополнительные проблемы. Плохо, что все решения в стране насаждаются сверху».

«Когда в кровных семьях все будет в порядке, тогда не будет необходимости в приемных родителях и казенных учреждениях. Увы, за последние несколько лет на государственном уровне не принималось никаких решений, направленных на сохранение кровных семей, — вспоминает директор Благотворительного фонда профилактики социального сиротства Александра Марова. — Все решения, имеющие целью оптимизацию детдомов, они федеральные и рамочные — некий набросок для выработки последующих решений на уровне регионов. А в регионах кто во что горазд, все зависит от человеческого фактора, от качества менеджмента. Если нет профессионалов — составляются отчеты для галочки, пишутся красивые доклады и ничего не меняется содержательно».

Фотографии детей публикуются с разрешения их опекунов

Богатыри на Уральском Майдане. Чем отличилось наше кино в уходящем году?

Чем отличается патриотизм от любви к родине. На вопрос года отвечают Ройзман, Быков, Медведев и Обломов

«Пора забрать Фруде домой!» Маленький норвежский город против ФСБ

Евгений Ясин: «Революция, если вы не заметили, уже состоялась». Интервью Павлу Каныгину

Материалы

Газета

Связь с редакцией

101990, Москва, Потаповский переулок, 3

По вопросам рекламы:

Нашли ошибку в тексте — выделите нужный фрагмент и нажмите ctrl+enter .

Отца и сына из Мстиславля осудили за изнасилование приемных детей семьи

Отца и сына в Мстиславле осудили за изнасилование малолетних приемных детей семьи — мальчика и девочки, сообщили в Могилевском облсуде. О преступлении стало известно, когда девочка в 13 лет забеременела. Экспертиза ДНК подтвердила, что родным отцом новорожденного ребенка 14-летней матери является ее приемный отец.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

Суд установил, что родной сын приемной семьи подвергал малолетних девочку и мальчика сексуальному насилию в течение пяти лет — с 2011 года. Отец семейства насиловал приемную дочь с сентября 2014-го по апрель 2016 года, а также в июне 2016-го.

Приговор в отношении жителей Мстиславля вступил в силу после апелляционного рассмотрения судебной коллегией. Отца семейства приговорили к 14 годам, его сына — к 19 годам колонии усиленного режима.

Это не единственное громкое преступление против половой неприкосновенности малолетних в приемных семьях в Могилевской области, сообщили в региональном управлении Госкомитета судебных экспертиз.

В Горецком районе отец семьи, в которую на воспитание взяли детей, в том числе трехлетнюю девочку, подвергал малышку насилию в течение 5 лет — с тех пор как ей исполнилось 7 лет. Когда девочке исполнилось 13 лет, мужчина стал размещать на созданных в интернете страницах видеоролики, фото приемной дочери для того, чтобы отыскать третьего партнера. Мужчину приговорили к 20 годам лишения свободы.

Для помощи детям, подвергшимся насилию, работают специализированная комната в Бобруйске и «SOS-детская деревня» в Могилеве. Телефон горячей линии по вопросам насилия: (8 044) 760−76−03.

Если вы заметили ошибку в тексте новости, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter

сироты выгодны социопатам: им достаются беззащитные свободные тела для реализации похоти. наверняка существует нечто вроде мафии: в разной степени взаимосвязанных интересантов, да еще и с кровлей. похоже, секс.насилие — часть системы существования закрытых сообществ людей, не имеющих близких родственников (тюрьма, интернат, детдом)

Мне рассказывала подруга(работает приёмной мамой),что дети из приюта в Телеханах подвергаются насилию со стороны воспитателей.но все друг друга покрывают

Простые ответы на сложный вопрос: 1. В подавляющем большинстве случаев насилие действительно отлично маскируется, а навыков психоаналитика женщинам поголовно не прививают. Поэтому порой мамы порой попросту не в состоянии заметить, что что-то не так. А если у них закрадываются подозрения, подавляющее большинство женщин не может предположить страшные сценарии: ни одной психически здоровой женщине и в голову не придёт, что с детьми можно такое творить. 2. Обычно в семьях с такими чудовищами женщины — это рабыни, также подвергающиеся давлению и насилию. Они просто не могут и не станут обличать мужчин, они слепы и отуплены до предела. Страх+культ мужика+уничтоженная собственная личность. Почему только 20 лет? Почему не расстрел? Вот ТАКИХ как раз и нужно уничтожать. Бедные дети, нет таких слов в языке, чтобы описать чувство боли за них.

«Химическая кастрация — это метод уменьшения полового влечения под воздействием приёма некоторых препаратов, которые исключают возможность проведения полового акта. Они снижают сексуальное желание, внося изменения в процесс репродуцирования тестостерона. Уколы препаратов нужно делать периодически, примерно раз в три месяца. Соответственно, после прекращения процедур все мужские функции восстанавливаются.»

Не первый раз публикуются статьи о жестоком обращении с детьми в приемных семьях. Есть повод задуматься, а так ли плоха родная семья. Может быть там ребенок живет в антисанитарных условиях, а периодически и голоден, но выше ли в родной неблагополучной семье риск сексуального насилия? В сельской местности вообще складывается ощущение, что приемные дети — бесплатная рабочая сила. Наверное надо пересматривать требования к приемным родителям и придумывать какие-то периодические диагностические мероприятия приемным детям (развернутое психологическое тестирование что ли, но не дополнительный медицинский осмотр прям так сразу).

А где все эти чиновники из органов опеки и подобного? Рядом должны сидеть с педофилами. Они же должны были проводить инспекции, разговаривать с детьми. Это ведь их непосредственная обязанность, за это им деньги платят. Как вообще такое могло произойти?

Знаете, иногда отчим на протяжении длительного времени подвергает насилию свою падчерицу, а его жена-сожительница (т.е. родная мать девочки) не видит или чаще всего просто делает вид, что не видит этого. И это все длится годами. А вы про соседей говорите.

У нас в Лиде случай недавно был. Нормальная семья, не алкаши. Пришли из органов опеки с проверкой, увидели мусор в квартире, поставили на учет, грозят забрать детей. Самое интересное, что на таких нет никакой управы.

Шок недели: 100 тысяч от опеки на изнасилование приемных дочерей

Обозреватель Sobesednik.ru – о том, достаточно ли арестовать мужчину, насиловавшего приемных детей пять лет.

Мужчина из Хабаровского края снимал квартиру на сиротские деньги приемных дочерей, которых там же и насиловал. Ужас детей продолжался 5 лет.

Шокирующий факт сообщил старший помощник главы СК РФ на круглом столе по проблемам семей с приемными детьми.

За каждую девочку приемным родителям государство выплачивало 20,6 тысячи рублей ежемесячно. Девочек пять – следовательно, лишних 100 тысяч в бюджете семьи. Только вот шли они на злое дело.

Насильник арестован, в отношении органов опеки возбуждено уголовное дело о халатности. Казалось бы, справедливость восторжествовала. А удовлетворения нет.

Разве арестом можно исправить исковерканные жизни пяти девочек, которые несколько лет жили в этом аду и на беды которых никто не обращал внимания? Или кто-то думает, что после такого «счастливого детства» у людей может остаться нормальная психика?

Пять лет – очень долгий срок. Неужели никто – ни в школе, ни среди соседей – не замечал проблем девочек? А жена этого человека? Она ничего не знала? Или во всем потакала мужу-насильнику? Судя по отчету СК, ее-то к ответственности никто не привлек. А зря, между прочим.

Честное слово, когда читаешь такие новости, жалеешь, что смертной казни в России больше нет…

Общество

Быков

Сабурова

Шоу-бизнес
Туризм
Читайте также

Оформите подписку на наши издания

Только в «Собеседнике»

Виктория Токарева:
Борис Акунин:

Маленькая и очень красивая сказка: Китцбюэль от Рождества до Ханенкамма

Помидоры и яблоки помогут курильщикам восстановить легкие

Отсыпаться в выходные после рабочей недели опасно для сердца

Болезнь Бехтерева: как привычная боль в спине превращает в инвалида

Откуда берутся рассеянность и лень – и как побороть их физически и психологически

свидетельство о регистрации СМИ: ЭЛ №ФС77-43277 от 24 декабря 2010 г. выдано Роскомнадзором

  • учредитель — ООО «Собеседник-Медиа»
  • (105318, г. Москва, ул. Зверинецкая, д.13)
  • Шеф-редактор — Зарицкий А. В.
  • +7 (495) 685-56-65 (Общие вопросы, связь с журналистами)
  • +7 (499) 973-20-54 (Факс)
  • +7 (495) 137-59-17 (подписка, распространение)
  • +7 (495) 685-28-45 (Реклама)
  • Новости, политика: versia@sobesednik.ru
  • Расследования: delo@sobesednik.ru
  • Культура: culsob@gmail.com
  • Общая почта сайта: sobesedka@gmail.com
  • Реклама на сайте
Собеседник.ру

Все пресс-релизы публикуются на правах рекламы.

Источники:
В США приемные родители обвиняются в изнасиловании детей, усыновленных в Казахстане
Шокирующее дело слушается в Высшем суде города Ворчестера, штат Массачусетс В США приемные родители обвиняются в изнасиловании детей, усыновленных в Казахстане   Уроженец Казахстана
http://www.zakon.kz/4569196-v-ssha-priemnye-roditeli-obvinjajutsja.html
Дети оптом и в розницу
С сентября прошлого года в России нет детдомов — правительство реорганизовало их в «центры временного пребывания сирот на период устройства в семью». После принятия «закона Димы Яковлева», запретившего иностранцам усыновлять российских детей, регионы нашей страны докладывают разным ведомствам о…
http://www.novayagazeta.ru/society/73487.html
Отца и сына из Мстиславля осудили за изнасилование приемных детей семьи
Девочка забеременела от приемного отца и родила в 14 лет.
http://news.tut.by/society/554899.html
Шок недели 100 тысяч от опеки на изнасилование приемных дочерей
Обозреватель Sobesednik.ru – о том, достаточно ли арестовать мужчину, насиловавшего приемных детей пять лет
http://sobesednik.ru/obshchestvo/20170627-shok-nedeli-100-tysyach-ot-opeki-na-iznasilovanie-priemnyh-d

COMMENTS